- Никогда! - завопил я, не выдержав.

Тотчас закричала хозяйка сумочки. Не буду описывать болезненную сцену расправы. Скажу коротко: был нещадно поколочен и выкинут из трамвая.

Верите, Кесарь, я немедленно применил все доступные способы убеждения, чтобы внушить самому себе, то есть рукам, как дурно воровать. Доказывал, уговаривал, приводил примеры из судебной хроники - не помогло. При появлении в поле зрения следующего трамвая руки садистскими щипками заставили меня сесть в вагон и там без промедления вытащили кошелек из кармана инвалида.

Не могу сдержать громкого стона при воспоминании об этом...

А дальше... дальше я - смирный, честный Пыркин - сделался трамвайным воришкой, карманником-дилетантом. Всепоглощающий порок! Перед ним стушевались прочие мелкие и крупные безобразия, как-то: потасовки в очередях, разбивание витрин, пугание старушек и пенсионеров, приставание к женщинам. Ну, словом, Вы понимаете.

Воровал я бездарно, глупо: меня всегда ловили и били с разной степенью силы, страсти и длительности. Ума не приложу, как я не попал в милицию! Объясняю это случайностью и природным великодушием нашего народа, который горяч, но отходчив. Народа, Кесарь, мои руки не боялись ни капельки.

Отвадило их от трамвайных развлечений другое, а именно - угроза со стороны настоящих профессиональных карманников, щипачей, - так называются эти преступники. Слух о некоем дураке-конкуренте дошел до них быстро, и меры были приняты самые радикальные.

В тот день я как раз совершал третью кражу. Хотя нет, не кража это была, а натуральный разбой: я вырвал из рук крошки-вьетнамца корыто и с ошеломляющей скоростью побежал по вагону.