Прежде чем взяться за второе письмо, принесла из холодильника початую бутылку вина "Молоко любимой женщины". Выпила залпом целый бокал. Только после смогла перевести дух. Забралась под одеяло и, держась за бокал, как за спокойную дружескую руку, развернула тонкие листочки:
"Дорогая Оюна!
Сомкнуть глаз так и не удалось - с рассветом прибежала Ниверин с крайне темной вестью. Берислав не смог вернуться, его не выпустил временной пласт! Прошу тебя, избегай персидской керамики! Возможно, паника моя излишня, но не лучше ли перестраховаться? Берислав пользовал небольшое блюдо персидской керамики, но даже не в этом суть. Мне известны факты, что именно керамика наиболее коварна. Да, она обладает прекрасной проводимостью, а шансы на возвращения через нее невелики. А стекло опасно вообще во всем своем проявлении, особенно, если оно непрозрачно, заклинаю тебя, избегай любого стекла и посуды, не пользуй зеркал в одиночестве, с ними непременно нужна страховка!
Возвращаюсь к Бериславу. Ниверин заливалась слезами, и допытаться что случилось, я долго не мог и просто пошел следом. Картина ужасна! Он сидел в кресле... вернее не он, а его пустая оболочка, Берислав будто начисто был выеден изнутри мурашами, блюдо валялось на полу. Ты наверняка спросишь, не перепутал ли он сидений, не совершил ли роковой ошибки - двойного перехода? Нет, сидел он в своем кресле, оббитой плашками собственноручно выращенного дерева, сомнений нет - его не выпустило блюдо. Я тронул Берислава за плечо, и он рассыпался прахом, даже хоронить нечего - пыль одна. Ниверин впала в истерику, я забрал ее к себе, напоил горячим вином с травами, уложил спать, и засел за письмо к тебе. Одна трагедия за другой... не знаю, что и думать, я в полнейшем замешательстве. Сейчас оставлю Ниверин записку и пойду на встречу с Г. Ц., по возвращению, опишу, как все прошло.