Никого не видно, шум работы и отдельные разговоры только с той стороны. За темным стеклом командирского мостика вдруг вспыхнул огонек сигареты, значит там кто то все же дежурит. Делаю знак напарнику и, перевалившись через борт, осторожно перебегаю к середине катера. За спиной дышит мой пловец. Мы переходим от дверцы к дверце и останавливаемся перед входом в машинное отделение. Мой напарник открывает дверцу, а я впрыгиваю в темноту. Под ногами ступени, мы скатываемся вниз прямо под свет лампочки и тут же нарываемся на первого человека. Грязноватый, в майке, толи матрос, толи офицер, с недоумением смотрел на нас. Он что то спросил на своем языке, но мой помощник двинул ему автоматом в лицо, отбросив на стенку, а я кинжалом ударил в горло. В машинном отделении тесно, мы расходимся вдоль бортов, и крадемся мимо двигателя и многочисленных труб. Насвистывая песенку, ко мне приближается еще одна фигура. Я заползаю на горячую трубу и прячусь от света лампочки. Этого я обхватил сзади, заткнув рот ладонью, матрос даже ничего не понял, когда всадил кинжал ему под лопатку. Вроде больше никого нет. Теперь мы начали хозяйничать. Я подбираю в "бардачке" гаечный ключ и пытаюсь испортить трубопровод подачи топлива к двигателю, напарник рвет провода, уродует насосы и мнет тонкие трубки. Фланец трубы чуть отошел и темноватая вонючая жидкость хлынуло на двигатель. Мой помощник изуродовал панель со множеством разноцветных лампочек.

Загрохотали сапоги еще одного неизвестного гостя по ступенькам трапа. Он раньше нас входит в полоску света и с обалдением смотрит на развал и ближайший к нему труп. Тут парень увидел нас и среагировал мгновенно, он завизжал и бросился на верх. Мы за ним, но он раньше нас, выскочил на палубу понесся по ней, продолжая орать благим матом. Выскакиваем на палубу тоже и тут завыл сигнал тревоги, я сходу прыгаю за борт. Где то рядом плюхается помощник.

Иду под водой и выныриваю почти у скал, слышу грохот автоматов, крики, вопли.