О многом другом писал я вам, но особенно я остановился на нескольких отрицательных фигурах. Первую из них я назвал шакалом. Я его легко узнал на улице. Это был коротковатый чистенький человек. Все на нем было приятно пригнано: все на месте и все вполне соответствовало "эпохе": ботинки почищены, но не так, чтобы это отдавало снобизмом, - чуть-чуть они все-таки были запачканы, чтобы видно было, что человек не очень думает о блеске на них. Его френчик точно в таком же "стиле": очень пригнан, перешит не без щегольства, но пуговица у воротника отстегнута (маленькая лихость, допустимая для ответственного работника). Волосы были у него причесаны, но один клок молодо и "буйно" свисал на лоб. Это тоже допустимо и даже до известной степени "полагается". Лицо молодое. Глаза голубые, открытые, как будто смелые и как будто честные. И кому придет в голову, что это самая неуловимая гнуснейшая разновидность самых безжалостных паразитов, с которыми жестоко борются советская власть и коммунистичеcкая партия. Он не растратчик, не преступник, даже не особенный бюрократ. Он - типичный представитель другой породы шакалов, Он - духовный вор, похититель чужих мыслей, идей, планов. Он живет соками чужого мозга. Он "заведует". Как скромно, потупясь, он принимает похвалы за то, что ему не принадлежит, за то, что выдумали и сделали его секретарь, помощник, заместитель! Какое у него умение подбирать таких помощников, которых можно грабить! Как ловко он умеет высасывать чужую инициативу! Как он умеет безжалостно пить цвет чужой мысли! Слизывать пенку с чужого духовного кипения! И с теми же голубыми и немигающими глазами, с той же внешностью, скромной, средней, порядочной внешностью советского работника выдавать это за свое. Вряд ли ему даже приходит в голову, что он держится на чужой крови. Впрочем, он это прекрасно понимает. Так или иначе, высосав помощника, он его выбрасывает.