Тут я услышал мужские голоса. Приглядевшись, различил в разбавленном светом окон мраке их обладателей. Знаете, этакие баловни судьбы и родителей. Аккуратные стрижки, узкие брюки и галстуки, печатки. В кармане - ключи от последних марок "Жигулей". Мусор достатка. Наверняка выпившие.

Послышался смех, своим довольством напоминавший хрюканье. Наступила тишина. Тишину вспорол женский голос: "Дерьмо!" Вдруг группа молодых людей распалась. Трое стояли - трое свалились подобно кеглям. Осталась только женщина. Кэтрин! Перешагнула через одного - того, чье падение я успел увидеть, словно смотрел быстро прокручиваемую пленку, - и поспешила к подъезду. Она не видела меня. У подъезда остановилась, вскинула голову и невольно отпрянула.

- Ах, милый, чуть не столкнулись!

- К счастью. Иначе меня постигла бы их участь.

- Пустяки. Не обращай внимания. Пойдем к тебе?

- Пойдем.

Открывая дверь, спросил:

- Почему ты сегодня не появилась как обычно - вдруг?

- Сегодня нельзя.

- Почему?

- Трудно объяснить.

- Опять женские радости и печали?

- Опять.

- Ол райт, оставим это. Копайтесь сами в своих трудностях.

Знаете, Н.Н., как обычно бывает? Она не звонит по телефону или в дверной звонок. Просто вдруг появляется. Входит в комнату, будто выходила на кухню напиться воды и теперь вернулась. За несколько секунд до ее появления учащается сердцебиение, как от телефонного звонка, разорвавшего тишину ожидания, дыхание перехватывается жгутом волнения. Потом входит Кэтрин. "Привет!" - говорит она, останавливаясь на пороге и теребя ковер детскими (хотя сама далеко уже не ребенок) пальчиками. "Привет, - говорю я, расслабляясь. Проходи".

Послушайте, Н.Н., способна ли молодая особа раскидать в стороны трех верзил так, чтобы те после падения не спешили принять вертикальное положение? Вы считаете, не способна? Вот и я так думаю. Веселое у меня было настроение...