"Уж полночь близится..." Вы правы, Н.Н., фантасты в своих произведениях ни в коем случае не должны приучать читателя к мысли о необходимости вмешательства клинобородых профессоров в дела земные. Вы правы, каждый должен лично участвовать в мировой свалке за лучшее, светлое и звездное будущее человечества. Вперед к звездам, и пусть никогда не закроет их пелена атомного пепла! Я участвовал в этой борьбе. Даже сегодня делал работу, возложенную на меня государством. Теперь я решил сменить спецовку на дорожный костюм.

Сердце бьется... Сейчас появится Кэтрин, обнимет меня и спросит: "Пойдем?"

Послушайте, Н.Н., Кэтрин сказала, что я обязательно вернусь. Вы такие, сказала она. На письменном столе я оставляю чистые листы и авторучку. Если я и вернусь... Послышалось!.. Пройдет немало времени. О чем тогда писать? Неужели и тогда единственное, о чем можно писать, будет то, что видел где-то там, где нас нет? Ведь это чистые листы, на них должно писать лишь...

Явилась Кэтрин.

Сегодня ее волосы застыли черными лучами. (Странно, не правда ли? Черные лучи...) На вид они такие жесткие, а я утонул в них губами. От ее тела веет холодом. Тело облачено во все черное. Какая-то необычная одежда... Кэтрин была мне милей в черных вельветовых джинсах или юбке-шотландке. Впрочем, сейчас это не главное.

Явилась Кэтрин. Исследователь подошел к стеклянной клетке и постучал ногтем по стеклу. Белый мышонок - единственный обитатель клетки - встал на задние лапки и ткнулся носом в то место, к которому прикоснулся палец исследователя. Глаза белого мышонка посылают слабые лучи в глаза исследователя. Глаза исследователя равнодушны. Они привыкли видеть смерть таких милых белых мышат. Исследователь устал от однообразия смерти. Он отработанным движением опускает руку в клетку и касается пальцами белой шерстки. Мышонок благодарно трется шерсткой о кисть существа в красном балахоне с узкими прорезями для глаз. Исследователь переносит мышонка из клетки на лабораторный столик и берет заранее приготовленный шприц с...