11 сентября, четверг. Вечер

Наконец я добралась до Ларискиного дома. Лифт, как всегда, не работал, и мне пришлось подниматься пешком на восьмой этаж. Это на моих-то девятисантиметровых каблуках!

Наконец добравшись до цели, я отдышалась, утерла пот с лица, пригладила волосы. Всегда нужно выглядеть так, будто вы в прекрасной форме, даже перед сестрой. Вначале мне показалось, что это шумит у меня в голове после восхождения, но потом я поняла, что некие звуки доносятся из чрева Ларискиной квартиры – притом те, которые совсем не должны оттуда доноситься. Я замерла и прислушалась. Орали две женщины, что-то с грохотом падало, затем снова вопли… Голоса знакомые! Один точно Ларискин, а вот второй… Нет, не Светкин. С кем же это она? До боли знакомый голос, что же я никак не соображу, кто это? Наверное, у меня мозга за мозгу загнулась после всего увиденного и услышанного за сегодняшний день.

Вопли продолжались. Я стояла на лестничной площадке перед дверью. Ладно, надо звонить и разбираться. Я нажала на кнопку звонка. Крики и вообще все шумы в квартире стихли. Я снова позвонила. Кто-то подошел к двери и уставился на меня в «глазок».

– Это моя сестра, – сообщила кому-то Лариска.

Ей приказали не открывать, иначе пристрелят. Интересное кино получается. И голос такой знакомый!

Я достала свой «Сони-Эриксон» и уже начала набирать один из номеров экстренной связи, но, по всей вероятности, за Ларискиной дверью услышали писк клавиш радиотелефона, оттуда донесся звук глухого удара, грохот падающего тела, и дверь распахнулась – одновременно с ответом абонента. Я опешила и несколько секунд оставалась с открытым ртом, не в силах произнести ни звука. Мужской голос кричал из моей трубки: «Алло! Алло! Говорите! Вас не слышно!», а из Ларискиной квартиры на меня смотрело пистолетное дуло. Оружие держала в руках моя бывшая секретарша Марина Громова.