— С моей стороны, — сказал он, открывая свою дверцу и вылезая вместе с девочкой. Она заерзала по сиденью к выходу — маленькая девочка лет шести или семи, с короткими черными волосами, в розовом платьице и синих сандаликах на голых ногах. Теперь сандалики слетели, и она осторожно, по-девчачьи, попробовала траву босой пяткой.

Он подвел ее к ограде фабрики. Девочка огляделась.

— Ты обещал. Не подглядывай.

— Не буду.

И какой-то момент он не смотрел, глядя на гротескных пластиковых зверей. Потом он почувствовал прикосновение ткани и поглядел вниз. Она сидела, задрав платье, и тоже смотрела на зверей. Он подождал, пока она закончит, и поднял ее. Она стояла и ждала, что будет дальше.

— Какие у тебя планы? — спросила она.

Он усмехнулся, вопрос прямо для вечеринки!

— Никаких.

— А куда мы едем? Ты везешь меня куда-нибудь?

Он открыл дверцу и ждал, пока она влезет в машину.

— Куда-нибудь. Конечно, куда-нибудь я тебя везу.

— А куда?

— Увидим, когда приедем.

Он снова ехал всю ночь, и девочка снова все это время спала, просыпаясь лишь затем, чтобы поглядеть в окно (она спала сидя, похожая на куклу в своем розовом платье) и задать странный вопрос.

— Ты полицейский? — спросила она как-то и потом, поглядев на дорожный знак: — Что такое Колумбия?

— Город.

— Как Нью-Йорк?

— Да.

— И Кларксберг?

Он кивнул.

— Мы все время будем спать в машине?

— Не все.

— А можно включить радио?

Он разрешил, и она нагнулась и повернула ручку. В машину ворвались перебивающие друг друга голоса. Она переключила канал — та же какофония.

— Покрути настройку, — посоветовал он.

Она стала с сосредоточенным видом снова крутить ручку, пока не наткнулась на четкий сигнал. Долли Партон.

— Это мне нравится, — сообщила она.