В кабинете Хоффман уселся на низкий диванчик. Хропп принес бутылку и наполнил бокал. Хоффман осушил его залпом.

— Осторожно, — мрачно сказал Хропп, — у вас впереди еще ужин.

— Я пьян и без того, — ответил Хоффман, бледнея от выпитого. — К тому же с гостями все равно не удастся надраться как следует.

— Да, — согласился Хропп. — В такой день…

— Выпей со мной.

Хропп выпил с видом полусонным и равнодушным и так же равнодушно проговорил:

— Она там. Я видел ее рядом с Лефевром. Между прочим, она смотрела на вас, как… — он затруднился со сравнением.

— Кто "она"? — спросил Хоффман, будто поддерживая некую игру.

— Дама. Любовница принца. Марианна Как-ее-там.

— Дурак. — Хоффман задумался. — В конце концов теперь я могу сделать предложение Анне Шоккемолле. Она старая дева, но у нее невыносимо огромное приданое.

Хропп попытался выдавить улыбку, но ничего, кроме вполне звериного ощера, не выдавил.

Явился лакей и объявил, что гости ожидают. Хоффман пошел в банкетный зал.

2

Последние гости покинули дворец далеко за полночь. Проводив их, Хоффман вошел в зал. Его одинокая фигура посреди огромного, залитого светом помещения вовсе не напоминала фигуру властелина. У него кружилась голова. Ему слышался отдаленный рокот голосов, аплодисменты, — он засмеялся. Аве, Цезарь! Перед ним вырос Хропп, глядевший значительно и вопрошающе.

Хоффман кивнул ему и отправился к себе. Из каменной ниши в коридоре он вынул кенкет, зажег, и с лампой в одной руке и сигарой в другой неторопливо зашагал в глубину дворца. С каждым коридором, с каждой лестницей он уходил все дальше от центральной залы, и его одинокие шаги казались шагами призрака. Становилось все темнее и мрачнее. Звуки шагов глохли в грубо отесанных камнях, с потолка кое-где капала вода. Коридор вел все ниже, в запутанный лабиринт подземных комнат и переходов.