Гром и молния, какая нелегкая заставила Ориэллу бросить новорожденного сына и потащиться в эту проклятую Аэриллию?! Что же ей взбрело в голову на этот раз? Паррик знал только, что она во что бы то ни стало хочет отыскать Анвара - того слугу, что бежал с нею вместе из Нексиса в ночь, когда погиб Форрал. Паррик нахмурился. Дался же ей этот Анвар! Почему она очертя голову бросается на его поиски? Он, конечно, парень неплохой, да и Ориэлле всегда нравился, но... "Не будь дураком! - одернул Паррик сам себя. - Чего зря тревожиться?" Ориэлла не успела подробно рассказать о своих приключениях, но и того, что Паррик услышал, было достаточно, чтобы понять: волшебница в состоянии справиться с куда большими опасностями, чем свора каких-то летучих чудиков из Аэриллии.

Немного повеселев, новоиспеченный Хозяин Стад решил уже вернуться в башню и выпить чего-нибудь согревающего, но, отвернувшись от парапета, вдруг чутьем опытного воина уловил какую-то перемену. Что-то напоминающее легкий шорох заставило его насторожиться. Даже не успев толком понять, что происходит, он, повинуясь рефлексам, уже спрятался в тень и обнажил меч, готовясь к обороне. Однако, сообразив, что к чему, пристыженный начальник кавалерии выпрямился в полный рост и убрал меч в ножны. Счастье еще, что никто не видел, каким болваном он себя показал!

Паррик хмуро взглянул на небо. Это был ветер. Ветер, разгоняющий тучи, чтоб ему провалиться! "Должно быть, я старею", - с грустью подумал воин и тут же вновь уставился в небеса - на этот раз в изумлении. Вокруг происходило что-то необычное и непонятное. Тучи все быстрее и быстрее бежали по небу - они улетали на север, а Паррик с нарастающим изумлением следил за ними. Да, похоже, их уносит сильный ветер, можно сказать ураган, но здесь, у парапета, никакого ветра не чувствуется! Наконец-то после столь долгих месяцев тучи начали рассеиваться, и Паррик, словно впервые в жизни, вновь увидел великолепную голубизну ясного неба. Он аж присвистнул от удивления, не в силах оторвать глаз от необыкновенной картины, и вдруг почувствовал такой душевный подъем, что даже забыл о выпивке.