Зайцев заглушил двигатель и тоже выбрался на мокрый асфальт стоянки, разминая затекшие ноги. Они обменялись рукопожатием. С нижней губы Зайцева свисал потухший окурок сигареты, а его похожее на печеное яблоко лицо сегодня имело нездоровый сероватый оттенок. Кольцов подумал, что виной этому сумеречное освещение, и с внезапной грустью ощутил, что совсем скоро опять наступит зима.

- Зимой пахнет, - сказал он. - Чувствуешь?

- Ну, это ты, брат, загнул, - откликнулся Зайцев. - Всего-то октябрь на дворе. Кстати, какой черт тебя сюда занес? Я его с утра по всему городу ищу, бензин жгу, а он на Войковской прохлаждается!

- А где я должен прохлаждаться? - поинтересовался Кольцов. - На Кольцевой?

- В Быково! - торжественно провозгласил Зайцев. - Где же еще?

- Нет, брат, - возразил Кольцов, - еще один комплект резины я, пожалуй, не потяну.

- Во-первых, если надо будет, потянешь как миленький, - проворчал Зайцев. - А во-вторых, ты что же, так все и оставишь? Тебя пугнули, а ты и свалил?

- А что я должен делать? - немного агрессивно спросил Кольцов. - Одолжить у Басурмана ружье и перестрелять всех таксистов в Москве? Это Голливуд, братец, причем самого низкого пошиба. В жизни так не бывает!

- Правильно, - сварливым тоном сказал Зайцев, - Тебе в рожу харкнули, а ты и утерся. Подставь другую щеку... Вчера тебе в Быково колеса порезали, сегодня на Войковской фару кокнут... Куда завтра поедешь, Ваня?

- Слушай, - разозлился Кольцов, - чего ты от меня хочешь?

- Уважать я тебя хочу, Ваня, - ответил Зайцев. - А еще хочу, чтобы нам с тобой кто попало кислород не перекрывал. Эту суку, которая тебе колеса порезала, надо изловить. Вот послушай, что я придумал...

- Эй, отцы, до Белорусского подбросите? - окликнул их подошедший юнец с курчавой порослью на щеках.