В Москву на "собаках" она ездила, как правило, зимой, а летом предпочитала автостоп, но вот сегодня решилась на эксперимент и только в тамбуре электропоезда поняла, что зря.

Дневная маловишерская электричка и была той первой "собакой", с которой обычно начиналось путешествие из Петербурга в Москву.

Электричка пришла с опозданием, и дачники уже стояли на платформе в шесть рядов, когда началась наконец посадка в вагоны. Со стороны это напоминало штурм Зимнего или живую иллюстрацию к роману о битве за место под солнцем, в которой побеждает сильнейший.

Сильнейшие заняли сидячие места. Менее приспособленные к борьбе за выживание сумели захватить проходы в салоне. А аутсайдеры продолжали борьбу в тамбуре.

Какой-то молодой человек средних лет с бородой и в очках пытался перекричать грохот боя.

- Я не резиновый и не надувной! - пытался он убедить остальных. - Мой предел сжатия достигнут и превышен.

Но люди снаружи перли в вагон, не слушая разумных доводов. Они громко требовали, чтобы те, кто уже был в тамбуре, прошли в салон, - но люди в салоне насмерть стояли за квадратные и кубические метры свободного пространства, и все призывы уходили в пустоту.

Недостаточно сильная физически Женя Угорелова оказалась среди аутсайдеров. А поскольку в схватке ее ударили головой о стоп-кран, то на некоторое время она вообще оказалась выключена из борьбы.

Когда к ней вернулась способность соображать, битва уже прекратилась, чему немало способствовало одно привходящее обстоятельство. В тамбуре обнаружилась женщина в последней стадии беременности, упавшая в обморок на руки противоборствующих сторон. Это сразу перенаправило стихию в новое русло. Противоборствующие стороны озаботились тем, как бы поскорее устроить беременную на сидячее место поближе к окну, где она, может быть, придет в чувство.

Чем там кончилось дело, Женя Угорелова не досмотрела. Кажется, кто-то все-таки уступил беременной место.