«…Стоит вам попасть в другой мир, как вы сейчас же принимаетесь переделывать его наподобие вашего собственного. И конечно же, вашему воображению снова становится тесно, и тогда вы ищете еще какой—нибудь мир, и опять принимаетесь переделывать его…»
Слова Щекна из «Жука в муравейнике» — лучшая, на мой взгляд, характеристика того самого большинства в фантастике, то есть — фантастики плохой. Напротив, если фантастические правила игры ставят перед нами, читателями, человечеством, новые задачи
(«Я не боюсь задач, которые ставит перед собой человечество, я боюсь задач, которые может поставить перед нами кто—нибудь другой»
— это уже Горбовский из «Беспокойства») — тогда фантастика хорошая. А точнее — только это и фантастика.
Что же касается функции «научно—просветительской», она более не существует. Отмерла — не те времена. Так что уж извольте, пытаясь учить человечество жить (или отличать «хорошо» от «плохо»), перестать на время быть частицей этого человечества; попробуйте стать «кем—нибудь другим». Пришельцем, марсианином, инопланетянином… А наши собственные кухонно—бытовые проблемы нас не то чтобы не волнуют, но в восьмисотстраничном романе как—то не смотрятся. Будьте, господа сочинители, Странниками — не внегалактическими и даже не такими, как Рудольф Сикорски, ибо первых не бывает и, следовательно, многому у них не научишься, а последний — всего лишь человек, хоть и весьма нестандартный. Нет, будьте, пожалуйста, такими, как создатели этих Странников — братья Стругацкие. И как немногие их предшественники (Свифт, Булгаков, Брэдбери, Шекли, Воннегут) и уж вовсе немногие последователи (Столяров, Лазарчук, Пелевин…).