Воспоминание о Лотте сжало сердце ревностью и обидой, но я не позволил этим двум церберам завладеть собой. Они уже достаточно порезвились, их время прошло.

Время, которое лечит любые раны... Да.

Я снова посмотрел на Хаткинса. Уж с кем-кем, а с ним восстанавливаться мне совершенно не хотелось. Но...

Столь необычное, столь неестественное, столь напряженное приглашение... По всему видно, робкому Хаткинсу оно далось нелегко. Дорогого стоило. И все-таки он заставил себя произнести отрепетированные слова.

- Что-то случилось, мистер Хаткинс? - осторожно спросил я.

Он смутился и опустил глаза:

- В общем... да. Если можно, не здесь, Дэниел...

Совершенно ясно, что я - единственный человек в редакции, к кому он счел возможным обратиться со своей заботой. Значит, моя сердобольность не прошла мимо его внимания. Ну, что ж, сказал я себе, посмотри на Хаткинса, на этого Богом забытого человека, Дэниел, и возблагодари своего Господа за все, что он ниспослал тебе. Твои проблемы не стоят и выеденного яйца по сравнению с проблемами этого джентльмена. И ему нужна твоя помощь. Так плюнь на свою депрессию и помоги ему. Тем более, лучшее лекарство от хандры, как известно из лекций забытого старика Карнеги, - делать добро другим.

Очень хорошо. Сделаем добро Хаткинсу.

Я принял решение и сказал чересчур обрадованным тоном:

- Отобедать, говорите? Пара бифштексов под пару кружечек пива? Согласен, мистер Хаткинс, в такую жару совсем не хочется забивать себя в душной квартире.

Он сразу же заулыбался серией жалких, виноватых, благодарных и смущенных улыбок и схватил меня за руку:

- Спасибо, Дэниел! В семь вечера я буду ждать вас в "Королевстве кривых зеркал"!