Она открыла дверь кабинета и, встав в проеме, жестом предложила мне пройти. Придумано это было не очень удачно. Мне пришлось протискиваться между ею и дверным косяком. И когда я делал это, то в полной мере оценил матовую белизну ее нежных щек, тонкий запах волос и чудную упругость грудей: Глэдис, понятно, лифчики презирала. Наш мимолетный контакт заставил молодую учительницу покраснеть, но никак не сказался на ее тоне. Девушка обладала отменной выдержкой.
- Добро пожаловать, мистер Рочерс...
Мы вошли в кабинет, она указала мне на кресло возле журнального столика и продолжала рассказывать:
- Я здесь всего лишь месяц. Не в пример остальным коллегам: все они работают в пансионе со дня его основания. И поэтому я не питаю иллюзий насчет отношения работодателей ко вчерашней студентке. Меня брали именно на черновую бухгалтерскую и организационную работу... Чай, кофе? Виски не предлагаю, так как нельзя.
- Понимаю, - сказал я. - Чашечку кофе. - И спросил: - Так сколько у вас в пансионе этих капризных мужчин, которые не любят заниматься хозяйственными проблемами?
- Трое, - ответила она. - Если не считать Малютку Билли.
Я понял, о ком она говорит.
- Это того, что стоит на воротах?
- Да. А если с ним, то четверо.
Что-то щелкнуло у меня в голове при слове "четверо". Слишком часто мне за последние сутки пришлось слышать это слово. "Четверо - в островных технополисах Малайского архипелага, - прозвучал во мне голос Хаткинса. - Там, как вы знаете, ведутся очень перспективные работы по пространственно-временным перемещениям. А четверых, как я говорил, я не чувствую..."
"Четверых я не чувствую..." Только сейчас я задумался над тем, почему он не воспринимал этот долбаный квартет. Не потому ли, что они выполняли такую работу, что Хаткинсу непозволительно было знать их местоположение?
А что это за работа?..
Я не мог собрать кубики головоломки, которые сам же так неожиданно рассыпал перед собой. Поэтому я собрал их в кучу и выбросил из головы. Мне было приятно смотреть на Глэдис Уолди, и я продолжил это делать с огромным удовольствием.