- В поход? Все скопом? - удивился я. - Так сколько же у вас учащихся?

- О, не так много, как вы думаете! Всего пятнадцать мальчиков и четыре девочки. - И добавила с профессиональной же грустью. - Все сироты... И почти одного возраста - тринадцать-четырнадцать лет.

Если бы она опять не упомянула цифру "четыре", я бы не дернулся. И, возможно, не стал бы считать, сколько же всего учащихся в пансионе. Но я дернулся. И прибавил четыре к пятнадцати. И получил девятнадцать.

Девятнадцать. Число членов экипажа корабля космической разведки No130.

А занимались ребятами четверо мужчин. Которые работают со дня основания пансиона. Не тот ли это квартет, которого не чувствовал Хаткинс?

Я нервно полез в карман брюк за сигаретами. Глэдис, предупреждая мой вопрос, поставила на стол пепельницу:

- Здесь можно курить.

- Спасибо, - пробормотал я. И только когда выпустил первое облако дыма, подумал, что не предложил ей сигарету. Но она, мило улыбаясь мне, достала из сумочки свои сигареты и прикурила от подставленной мной зажигалки.

- Не расстраивайтесь, мистер Рочерс, - сказала она. - Дети вернутся завтра к обеду. Вы можете переночевать в комнате для посетителей и дождаться Кларка.

- Есть такая возможность? - рассеянно спросил я, лихорадочно обдумывая свое открытие. - Прекрасно. Не знаю, останусь ли я. Но в любом случае давайте займемся интервью.

- С удовольствием, - ответила она и закинула ногу на ногу. Край черной юбки поехал вверх по длинному полному бедру и обнажил его ровно до середины. Настолько, что никакой поборник нравственности не сумел бы уличить молодую женщину в нарушении правил приличия. Но и этого истинному ценителю красоты Дэниелу Рочерсу было достаточно, чтобы замереть от восхищения. Глэдис, по всей видимости, была не искушена в понимании того, какое впечатление производят ее ноги на мужчин. Она не демонстрировала их, но и особо не скрывала. И поэтому доверчиво-естественно села так, как ей было удобно.