– Мочить их, сук чернозадых, – сказал гость. – Мочить, чтобы не встали. Тебе ведь это не впервой, старлей, я знаю. Вспомни, сколько наших пацанов эти твари отправили землю парить. Я тут у тебя чуток осмотрелся. Фотки на стене – они ведь оттуда, зуб даю. У тебя же к ним, паскудам, особый счет…

– Ты сидишь в кресле моей мамы, – ровным бесцветным голосом сказал Юрий. – Сейчас ты встанешь из него, возьмешь свои вонючие деньги, быстренько выйдешь вон и забудешь сюда дорогу. Считаю до трех. Имей в виду, “два” я уже сказал.

– Ну, ты козел, – с неподдельным удивлением сказал гость. Рука его снова поднялась с колен и незаметно заскользила к лацкану пальто. – Ты что, совсем без мозгов? Тебе дело предлагают, а ты целку из себя строишь…

Он не договорил, потому что рука Юрия стремительно выдернула его из кресла и швырнула через всю комнату. Бандит врезался плечом в ребро застекленной двери и упал на пол. Стекло громко задребезжало, но не разбилось. Филатов взял со стола деньги и бросил вслед.

– Чтобы я тебя больше не видел, – сказал он. – Попадешься мне на глаза – сверну шею к чертовой матери.

– Пожалеешь, козел, – подбирая деньги и с трудом поднимаясь на ноги, пообещал гость.

– Дверь за собой закрой, патриот, – напутствовал его Юрий.

Глава 2

Лысый толстяк в мятом, когда-то белом халате и очках с мощными линзами в палец толщиной заглянул Копылову в зрачки, небрежно проверил рефлексы и заставил подуть в трубочку. Делая контрольный выдох, Копылов не смог сдержать блудливую ухмылку, которую всякий раз вызывала у него эта незатейливая процедура. В данный момент он был трезв как стеклышко но тест на алкоголь всегда заставлял его чувствовать себя кем-то наподобие преступника.

– Свободен, – проворчал толстяк, делая какую-то пометку в засаленном журнале напротив фамилии Копылова.

– Да здравствует свобода! – как всегда, ответил Копылов и вышел в облицованный грязным белым кафелем коридор.