– Если не загнешься к тому времени, самоубийца! – сердито отрезала она. – А ну бегом вокруг озера!

Буслаев с диким криком кинулся по берегу, сверкая пятками. Гарпии, думая, что это какая-то новая игра, взмыли в воздух и помчались за ним, на ходу выстраиваясь клином. Ирина повалилась на песок от хохота.

– Богатырское здоровье, – с завистью сказал Рене. – Одарила же природа человека!

После затрака доктор улетел в пятое племя осматривать новорожденную, а Ирина и Василий снова поднялись на вершину и уселись на плоском горячем валуне. Было тихо. Только между камней что-то слегка потрескивало.

– Ну рассказывай, – сказала она.

– Да не о чем говорить, – задумчиво отозвался он. – Все, что сделано, ты видела.

Ирина вздохнула.

– Я же не о том. Ведь неделю не виделись… Можешь ты просто, по-человечески рассказать жене, как жил, почему не радировал? Или все носишься со своей идеей?

Он покосился на нее, высоко подняв брови. Все тот же знакомый взгляд – смесь упрямства и какой-то детской беззащитности. И она поняла, что мир между ними еще не наступил.

– Ну конечно! – сердито сказала Ирина, отстраняясь от него. – Вбил себе в голову!

– Да, представь! – с вызовом подтвердил он.

Она стала подкидывать на ладони черный блестящий камешек, потом бросила его вниз. Буслаев тут же поднял здоровенный обломок, швырнул вслед. Ирина, не выдержав, улыбнулась.

– Не знаю, что ты думаешь о своей жене, – со вздохом сказала она. – Наверное, считаешь трусихой и перестраховщицей. И правильно считаешь. Я откровенно боюсь. Как боялся Сергеев на Такрии, хотя и не подавал вида. Сейчас, вспоминая то время, я все больше поражаюсь, каким он был дальновидным руководителем…

– Там было другое, – нетерпеливо перебил он. – Там были люди – существа, чью психику мы понимали. И там можно было ждать годами, благостно поглядывая на циметр, стрелка которого хотя и медленно, а все-таки двигалась. А здесь…