Моран скрипнул зубами, так и сжались кулаки. Что кулаки! Ими ничего не докажешь! Подобный демонтаж идет повсюду! С заводов и фабрик, институтов тянулись на космодром крытые грузовики. Вертолеты транспортировали громоздкие конструкции. После введения чрезвычайного положения сборы на Беану напоминали пущенный на предельные обороты мотор.

Зазвенел телефон. Моран автоматически снял трубку.

— Да! — крикнул он и тут же осекся. — Я рад, очень рад. Разумеется, сию минуту.

Что ж, у него, кажется, есть возможность подумать о месте в первом эшелоне — для себя. Конечно, за это место придется дорого заплатить. Но цена себя оправдывает.

* * *

Если бы не забастовка на заводе Крюгера, если бы не пришлось отсиживаться за станком!

Когда Грим в ответ на вопрос: «Кто там еще?» — привычно бросил: «Полицейский инспектор Грим», за дверью раздались причитания, женский плач, что-то загремело, будто обрушились стены, и только потом ему

Открыли. Из-за плеча щуплого мужчины выглядывала женщина с красным трясущимся лицом. У мужчины вид был тоже неважный. Хозяева посторонились, пропуская Грима вперед, и мужчина мрачно сказал жене:

— Это все ты! Все твои фантазии! — и сокрушенно сел на промятый диван.

Грим шел с целью задать единственный вопрос: «Кому еще вы рассказывали о сообщении рабочего Надди?» Но теперь, глядя на странный беспорядок в доме Саадов, Грим понял, что этим вопросом не ограничиться.

Прямо посреди комнаты валялись сколоченные крест-накрест доски. Не надо иметь большого воображения, чтобы понять, что решетчатую стену обрушили только что, пока Грим стоял за дверью. За досками — низкий столик, табурет, застеленный тюфяк. На столике обрывки газет, свечи и исписанный почти до основания карандаш. Грим удивленно посмотрел на хозяев.