Хаткианин медленно повернулся, держа оружие на плече.

– Я не отрицаю этого, космонавт.

– Тогда дело здесь действительно серьезное...

– Оно настолько серьезно, – прервал его Азаки, обращаясь не только к нему, но и к другим инопланетникам, – что происходящее ныне может означать конец Хатки, какой я ее знаю. Ламбрило самая опасная фигура из всех, кого я встречал за свою жизнь охотника. Или мы вырвем ему клыки, или все, над чем я здесь трудился, будет сокрушено. Чтобы предотвратить это, я готов воспользоваться любым оружием.

– И теперь ваше оружие – я, и вы надеетесь, что я окажусь столь же полезен, как иглоружье, которое вы сейчас держите. – Тау снова засмеялся, но смех его был невеселым. – Будем надеяться, что я докажу свою полезность.

Джелико выдвинулся из тени. Весь разговор происходил тотчас после рассвета и сумрак исчезающей ночи еще держался по углам оружейной. Капитан направился прямо к полкам и выбрал себе короткоствольный бластер. Только когда рукоять его оказалась сжата рукой капитана, он посмотрел на Азаки.

– Мы приехали в гости, Азаки. Мы ели хлеб и соль под этой крышей.

– То плоть и кровь моя, – мрачно отвечал хаткианин. – Коли понадобится, я спущусь во тьму Сабры прежде вас, если силы смерти против нас. Я буду всегда впереди, отгораживая вас от тьмы, капитан. Но помните также – то, что я сейчас делаю, для меня важнее жизни любого человека.

Ламбрило и те, кто за ним стоит должны быть уничтожены. И в моем приглашении не было коварства.

Они стояли лицом к лицу, равные ростом, личным авторитетом и чем-то неясным, что делало их хозяевами в столь различных мирах. Потом рука Джелико опустилась и кончики его пальцев скользнули по рукояти ножа.

– Обмана не было, – уступил он. – Я понял, что вы в нас сильно нуждаетесь, когда вы пришли на «Королеву».