Хайнс заморгал.
- Семь солнечных систем. Двести световых лет. Некие существа, зародившиеся, очевидно, на одной планете, смогли перенестись на двести световых лет… Бред!
- Я кое-что видел, - сказал Венворт. Он сделал глубокий вздох. - Я не буду рассказывать тебе, на что оно было похоже, - я и сам в это не верю! Но я хочу сначала разобраться в том, что здесь происходит, а уж потом докладывать Макраю. Послушай!
Веиворт показал на коммуникатор, в котором что-то странно и однообразно потрескивало. Хайнс насторожился.
- Что такое?.. Здесь просто не может быть никаких помех!
- Да, но должна же быть причина их возникновения. Может быть, я видел туземца. Так или иначе, я собираюсь выйти наружу и поискать его следы.
- Один? А почему бы нам не пойти вместе? Венворт покачал головой.
- Я возьму ручной огнемет, хотя мне, наверное, больше пригодились бы кроссовки для бега по пересеченной местности. Если хочешь, можешь прикрывать меня с воздуха. Только давай без дурацкого геройства, Хайнс!
Хайнс присвистнул.
- Давай сначала посмотрим сверху, из флайера,- предложил он. - Мы можем поискать следы в телескоп. Если мы увидим Бармаглота
Венворт облизнул губы.
- Наверное, это разумно, - согласился он.
Пока Хайнс убирал остатки завтрака в дезинтегратор, Венворт уселся в кресло пилота, отключил систему оповещения, которая должна была разбудить их, если бы ночью какое-нибудь живое существо подошло к флайеру ближе, чем на сто ярдов, и запустил двигатели. Через тридцать секунд флайер легко поднялся в воздух и завис на высоте четырехсот футов. Венворт взял радиопеленг на место посадки, никаких других удобных ориентиров для ориентации флайера он найти не смог.
Скит-деревья начинались там, где земля выравнивалась, и уходили за линию горизонта. Они представляли собой группу узких и хрупких стержней, которые поднимались вертикально вверх на восемьдесят футов, затем начинали ветвиться, причем на ветвях висело множество плодов. Каждая группа образовывала геометрически идеальный круг диаметром в шестьдесят футов. Расстояние между соседними группами всегда составляло ровно девяносто два фута.