О чудо! Перед ним раскинулся настоящий райский сад. Среди цветущих клумб, изумрудных газонов в легком танце кружились прекрасные девушки в прозрачных одеяниях. Играла музыка. Струились фонтаны.
"Чу-де-са!- подумал Джурабай.- Похоже, я отдал концы и попал прямо в рай... Коньяк Саттарджана оказался слишком крепким... Ах, бедный друг!..Он горько вздохнул.- Хотел мне сделать приятное, а теперь, наверное, его таскают по судебным инстанциям. И жена моя, Захро, вместе с детьми оплакивает меня... Как, однако, получилось нелепо. Ведь я был еще молод и мог совершить много хорошего... Эх, что поделаешь... Но и то уже хорошо, что очутился я не где-нибудь, а в раю!"
Смирившись, Джурабай направился к большим воротам сада, окруженного решеткой. И только было хотел войти в него, шепнув хвалу аллаху, как кто-то большой и сильный подхватил его сзади за локти и понес куда-то. Над головой тут же снова замигали звезды, складываясь в незнакомые созвездия. Но вскоре Джурабай вновь почувствовал под ногами твердь.
Он, даже не успев осмотреться, возмущенно закричал:
- Где я?! Почему меня привезли сюда?!
- Веди себя спокойнее!- прогремел в ответ суровый голос.- Ты- на планете негодяев. Здесь отбывают наказание люди, погрязшие в пьянстве и лжи...
Услышав этот властный голос, доносившийся сверху, Джурабай сжался от испуга, ожидая чего-то таинственного и страшного.
- Посадите виновного на скамью!- раздался все тот же голос.
И снова кто-то невидимый подхватил Джурабая и усадил на высокую скамью. Джурабай зажмурил глаза, словно пациент стоматолога, которому вот-вот должны удалить зуб. Он долго ждал, что же произойдет дальше. Наконец не выдержал, открыл один глаз, потом- второй и несмело оглянулся. О, аллах! Рядом с ним на скамье находился... его школьный другВахид. Он в страхе царапал себе лицо и громко выкрикивал: - Простите меня, простите, матушка! Вы так болели, а я, скотина, часто приходил домой выпившим, дебоширил, нарушая ваш покой. И вот... Из-за меня вы прежде времени покинули мир земной. И в этом виноват я, только я!.. Нет, нет мне, матушка, прощения...