- Ка-ак?! На родного отца-руку!.. Да я тебя, стервеца... - он вырывается из цепких объятий, хватает со етула ремень и хлещет им сына. Жена молча пытается помешать Джурабаю, но сильный удар ремнем достается и ей. Она кричит от жгучей боли...

До этого места Джурабай еще как-то крепился, но вдруг не стерпел, громко зарыдал:

- Прости меня, Захро, прости! Это я, выходит, во всех твоих болезнях виноват... Да, да, я знаю теперь, что ты постоянно думала о наших детях, хотя давно ненавидишь меня... Только ради детей продолжаешь считать меня своим мужем...

Теперь Джурабай тоже впал в то состояние, в котором находился его сосед. Он клялся даже, что больше не будет пить ни грамма, умолял простить его и, схватившись за голову, стал биться в истерике. Сверху опять послышался знакомый голос:

- Налейте же виновнику напиток "Огонь"! Пусть за свои грехи испытает муки ада!..

- Не буду пить! Не буду-у-у!- истошно заорал Джурабай, но чьи-то сильные руки насильно влили ему в рот какую-то неприятно пахнущую жидкость. Через минуту-другую Джурабаю показалось, что ему в рот налили бензин, а потом подожгли. Перед глазами его все запылало...

- Горю, горю! Спасите!- закричал он.- Воды, воды!

...Когда Джурабай открыл глаза, то долго не мог понять, что с ним и где он находится. И вспомнил, только увидев улыбающегося Саттарджана с пиалой зеленоватого напитка в руке.

- Вот, утоли жажду,- протянул он пиалу.

- Нет, нет!- испуганно замахал руками Джурабай.- Уберите с глаз долой!- и он лихорадочно выскочил на кухню, где тут же наклонился к крану и жадно прильнул к холодной струе.

- Голова не болит?- заботливо спросил вошедший Саттарджан.