– У нас семья ненормальная, насколько тебе известно, – ответила Марина, начиная заводиться и переходя на крик. – Ешь, что дают, или вообще ничего не получишь.

– Это ты так с родным отцом разговариваешь?! – взревел Петр Николаевич. – Да я жизнь свою на вас угробил: на тебя, брата твоего и мать. Да я…

В кухне появилась Серафима Поликарповна.

– Замолчи немедленно и отправляйся спать, – приказала она.

Петр Николаевич сразу поник. Он уже много лет жил в страхе перед женой. Плечи его опустились, он заговорил совсем другим тоном:

– Мне поесть бы чего, Сима. Что дашь.

– Разогрей суп отцу, – велела Серафима Поликарповна дочери. – Я пойду с детьми заниматься. Ведь больше некому.

На кухню прибежала четырехлетняя Анечка.

– Можно мне молока? – спросила она.

– Сейчас согрею, – ответила Марина.

– И лимонную конфету.

– Мама, дай ей конфету.

– Хватит на сегодня. Опять вся сыпью покроется.

Анечка заревела в голос.

– Дай, чтобы только успокоилась. Хватит нам воплей без ее рева.

– А по поликлиникам кому с ней ходить? Ты, что ли, будешь? – снова заорала Серафима Поликарповна. – А деньги на лекарства где брать? Твой вымогатель, что ли, подкинет? Довымогался. Теперь еще ему, наверное, передачки придется носить.

– Вы это о чем, бабы? – спросил Петр Николаевич, который еще не знал о местонахождении зятя.

– Муженек твоей дочери в следственном изоляторе трезвеет, – сообщила Серафима Поликарповна. – Нам в семье только преступников не хватало.

– Ну посидит пятнадцать суток и отпустят, – невозмутимо ответил Петр Николаевич, которому и в голову не могло прийти, что зятя задержали за что-нибудь серьезное.

– Ты слышал, что я сказала, или нет? – заорала Серафима Поликарповна. – Или еще теперь и оглох ко всему в придачу? Он не в вытрезвителе, а в следственном изоляторе. В «Крестах». Слышал про такое место?

– Чего? – выпучил глаза на жену Петр Николаевич.