Волосы Андрея были растрепаны, куртка расстегнута, галстук сбился в сторону. Здорово он вчера и сегодня нанервничался.

На судьбу двоюродного братца ему, в общем-то, было наплевать. Неудачник, руки из задницы растут, делать ничего так и не научился и, главное, не хочет. Сейчас есть столько способов зарабатывания денег, а этот неумеха… Женился в семнадцать на бабе-дуре, детей наплодил, а теперь не только их, но и себя толком прокормить не в состоянии.

Степанов не испытывал к братцу никаких теплых чувств, подкидывал работу только потому, что иногда его собственная мать, родная сестра матери Самсонова, давила на Андрея, убеждая его в том, что бедным родственникам следует помогать. «И на хрен они нужны, такие родственники?» – думал в таких случаях Степанов. Мать он лишний раз расстраивать не хотел: у нее было больное сердце, так что, когда требовался какой-то мальчик на побегушках, приглашал Самсонова. Андрею было, в общем-то, все равно кого нанимать, а здесь он убивал двух зайцев: и мать порадуется, и данное им поручение кто-то выполнит.

К тому же Самсонову, как правило, не нужно было платить, в смысле деньгами. Родственник предпочитал трудиться за бутылку дешевого вермута, который Степанов гнал из Польши. Пузырек – родственнику, по пакетику жвачки его деткам – и все довольны.

Степанов поставлял красный и белый вермут из Польши цистернами. Бутылки шли из Германии, этикетки печатались прямо в Питере. Андрей арендовал цех, где все это разливалось. Давал взятки кому требовалось – и бизнес процветал. Цистерны шли через Финляндию, и Степанов часто ездил в Выборг встречать товар, отправляемый его польским компаньоном.