Валерию хотелось спокойной жизни, поэтому он прилагал массу усилий, чтобы не выделяться из общей массы, ездил на обычной «шестерке», хотя давно мог позволить себе престижный «Мерседес», жил с семьей в двухкомнатной квартире недалеко от Троицкого собора в грязном страшном дворе, хотя мог бы перебраться и в четырехкомнатную после евроремонта, одевался неброско, жена работала в обычном НИИ, хотя могла бы сидеть дома, не отоваривался в супермаркетах, как Степанов.

Охранник по имени Олег вертел дискету в своих огромных лапищах, которые было трудно назвать руками. Или лапа, или лопата, или… но только не ладонь.

– Чего здесь? – спросил Леха, глядя суровым взглядом на жертву.

Валерий молчал, не зная, что ответить.

– Тебе вопрос задали, сосунок, – подал голос другой охранник. – Отвечай.

Валерий продолжал молчать, напряженно размышляя, что же сказать этим верзилам, чтобы отдали дискету. «Ну где же Андрюха, черт побери? – думал он. – Наверное, надо каким-то образом протянуть время».

Самый высокий из троицы, Юра, подошел к Зерковскому и поднял его за шиворот, как котенка. Валерий начал болтать ногами в воздухе.

– Ну? – спросили его.

Толстые пальцы свободной руки Юры начали сжиматься в кулак. Валерий наблюдал за происходящим, как в замедленной съемке. Кулак все приближался к нему, приближался… Из глаз посыпались искры, Зерковский почувствовал во рту вкус крови.

Юра попал ему в глаз и скулу, несколько зубов на верхней левой челюсти тут же зашатались в своих лунках. «Господи, сколько сейчас стоит новая челюсть?» – почему-то пронеслось в голове у Валерия.

– Брось гаденыша, – услышал Валерий откуда-то издалека голос Лехи. – Сами почитаем. Наверное, что-то интересное, если молчит, как партизан.

Зерковский оказался в свободном полете. Юра открыл дверь и выкинул его в направлении «шестерки». С трудом поднимаясь на ноги, Валерий увидел, как Леха записывает номер его машины…