— Мама родная! — сказал общий чин обер-капрал Андрей Рогожиус. — У меня ж сейчас жена рожает!

Насчет жены обер-капрала экипаж вегикла, равно как и весь состав оперативной службы космопола на отметке 16,5 был более чем осведомлен. Вообще-то по внеуставным, то есть самым главным нормам, обер-капрала Рогожиуса следовало обязательно от несения службы освободить и препроводить к месту рождения ребенка, однако именно этот рейс контролировался мерзко-неподкупным генерал-сержантом Бананди, такой гнусной сволочью, что даже жена Рогожиуса, в прошлом всем хорошо известная своей стервозностью общий чин капрал Эмма, сказала мужу, чтобы он не высовывался и что все, конечно же, пройдет хорошо.

В этом никто, даже обер-капрал Рогожиус, не сомневался, но все равно ему было немножко волнительно и за свое отсутствие на родах стыдно. Он просто ужас как мечтал побыстрее и без приключений добраться в этот раз до отметки 16,5.

Парадокс ситуации заключался в том, что на сигнал следовало обязательно отреагировать, но при этом предварительно снестись с главпунктом 16,5, при необходимости запросив подкрепление. Необходимости такой вроде бы не было, а главное, не было связи и, значит, надо было идти как ни в чем не бывало до отметки 16,5, сообщать об обнаружении, потом, дождавшись прикрытия, возвращаться обратно — словом, морока, морока и еще раз морока. А главное, куча потерянного времени для людей, которые и так порядком устали.

Капитан Лемой глубоко вздохнул, специально для ЖОП нелитературно выругался и своим приказом направил вегикл к указанной точке, одновременно приказав всему экипажу провести взбадривающие и противоалкогольные процедуры.