– Прекрасно, Колин, очень хорошо, – сказал Джарвис, делая пометку в блокноте.

Это было нормально или даже, может быть, немного слабовато для его возраста, хотя Джарвис не сомневался, что тщательное исследование мозга и обмена веществ мальчика покажет, что его уровень развития соответствует норме. Но это, опять же, могло подождать до завтра.

– Можешь опустить диски.

Грузы плавно вернулись в исходное положение, и Джарвис повернулся к мальчику.

– Теперь, Колин, я должен сделать тебе укол, но я не хочу, чтобы ты его почувствовал. Ты понял?

Колин кивнул. Взяв третий шприц, Джарвис снова протер его руку и, немного помедлив, ввел коричневую сыворотку. Когда он клал шприц обратно на стол, его рука заметно дрожала.

– Очень хорошо, Колин. Теперь осталось только одно, а потом ты сможешь поспать. Я собираюсь делать тебе эти уколы каждые два дня, и я не хочу, чтобы они тебя как-либо беспокоили. Поэтому, когда ты услышишь слово «Мирибель», ты немедленно будешь погружаться в глубокий сон и не проснешься, пока не услышишь слово «Ориана». Ты понял меня? Повтори эти слова.

– Мирибель, – пробормотал мальчик. Его глаза под опущенными веками начали двигаться: гипноз ослабевал. – Ориана.

– Отлично, Колин. Теперь, через минуту, ты заснешь, а утром, когда проснешься, не будешь помнить этот разговор. Мы хорошо проведем с тобой время, и ты узнаешь много нового о том, как жить в лесу. В общем, не беспокойся ни о чем, потому что я забочусь о тебе. Понял? Вот и хорошо. Ты хороший мальчик, Колин. Спокойной ночи.

Минутой позже мальчик уже спал, чуть приоткрыв рот, его дыхание было медленным и спокойным. В последний раз проверив у него пульс, Джарвис заботливо укрыл его заранее приготовленным одеялом. Очень тихо он собрал свои инструменты и препараты и запер их в рабочем столе.