Откинувшись назад, Лиза сдержала довольную улыбку. По ее опыту игра в истории с гарантией удерживала внимание работающей группы по меньшей мере на час... И у нее еще оставались в запасе фильмы и пение!
– Отлично. Кто начинает?
Поднялись три руки. Выбрав одну из них, Лиза принялась слушать, как девочка рассказывает историю о птице и маленьком драконнике. Лиза еще несколько лет назад слышала ее на кассете со сказками. Однако для ребят эта история определенно была внове, и они зачарованно молчали, все обратившись в слух. Лишь вращение колеса показывало, что они все же выполняют свою работу.
Лиза заметила по ту сторону площади мерцающий свет проектора: очевидно, группа, работавшая на втором колесе, уже перешла к просмотру фильма, но что за изображение проецируется на вращающуюся поверхность махового колеса, отсюда было не разглядеть. «Это он зря, – с некоторым самодовольством думала Лиза, наблюдая за подростком, опекавшим ту группу. – Не пройдет и часа после обеда, как они будут скакать до потолка от скуки, а у него ничего не будет в запасе, чтобы их успокоить!»
Взглянув на часы, Лиза переключила внимание на рассказ девочки и начала прикидывать, чем бы им заняться дальше.
Глава 2
Молодой человек был маленький, худенький и очень нервничал. Закутанный в матросскую фуфайку на пару размеров больше, чем нужно, и в кепке, натянутой на самые брови, он выглядел как восьмилетний мальчик в одежде своего старшего брата. Стэнфорд Тирелл едва не улыбнулся, увидев его, хотя, по сути дела, во всем этом не было ничего смешного. Обведя взглядом территорию дока, заваленную грудами хлама и всевозможным оборудованием, он двинулся от пропускного пункта навстречу пареньку.
– Мистер Поттер? – спросил тот, когда Тирелл приблизился.
Услышав его голос, Тирелл понял, что парень еще моложе, чем показался ему с первого взгляда. Морячку не могло быть больше двадцати четырех – возраст, когда молодые люди заканчивают школу, – а то, что он, без сомнения, некоторое время уже провел в плаваниях, доказывало, что его выгнали раньше времени. Тирелл почувствовал прилив жалости, но он был обязан делать свое дело.