— С чего это они так разволновались? — спросила Банни.

Клодах натянула поводья, остановив своего косматого конька. Кошки немедленно собрались вокруг нее, кружась вокруг ног кудряша, который разглядывал всю эту суету с легким удивлением, но стоял как вкопанный.

— Так вы все перепачкаетесь, — сказала кошкам Клодах: до брюха и выше конек был покрыт коркой грязи. Со стоном женщина перебросила ногу через седло и спешилась, не обращая внимания на то, что ее юбки тут же стали не менее грязными, чем ноги лошади.

— Ну, и в чем дело? — спросила она, положив руки на бедра и переводя взгляд с одной кошачьей мордочки на другую.

Особые отношения Клодах с ее кошками были известны каждому в Килкуле, а кто не знал о них, тот наверняка догадывался. Поэтому остальные поселенцы, за исключением Шона, Банни и Яны, вежливо объезжали кошек, притворяясь, что не замечают ничего, кроме женщины, которую приветствуют чересчур привязанные к ней любимцы.

Фрэнк Метаксос, в лечении которого кошки сыграли довольно необычную роль, также задержался, а с ним и его сын Диего. Эти двое возвращались в Килкул без друга Фрэнка, Стива Марголиса, который по-прежнему состоял на жалованьи Компании, а потому ему пришлось остаться на космобазе.

Кошки и Клодах терпеливо выждали, пока остальные жители поселения проедут мимо, а потом начался настоящий кошачий концерт.

Обычно, если рассказ был долгим, кошки предпочитали сидеть, но грязь оскорбляла их достоинство, а потому они продолжали кружить вокруг Клодах, задрав хвосты, передавая женщине свои сообщения. Остальные терпеливо ждали результатов.

Когда Клодах подняла взгляд на Шона и Яну, в ее глазах горели не свойственные ей огоньки гнева.

— Вот теперь у нас действительно проблемы. — Она с отвращением фыркнула. — Похоже, некоторые поселения хотят, чтобы Интергал вела здесь разработки, пока есть что добывать, и за работу платят.