- Хотелось бы мне узнать о ней побольше, - пробормотал хранитель. Так, значит, если верить этим троглодитам, ей нужно что-то, что находится здесь, у нас в музее?

- Пожалуйста, не называй их троглодитами, - укоризненно сказал Роканнон; как "рафожист", то есть этнолог, изучающий Разумные Формы Жизни, он возражал против употребления таких слов. - Да, они не красавцы, но они союзники, и у них статус С... Но почему, хотел бы я знать, Комиссия решила развивать именно их? Не установив при этом даже контакта со всеми РФЖ на планете. Готов поспорить, что исследовательский отряд был из созвездия Центавра - центаврийцы всегда предпочитают тех, кто не спит ночью или живет под землей. Я, наверно, поддержал бы вид II - тот, к которому принадлежит она.

- Похоже, троглодиты ее побаиваются.

- А ты нет?

Кето снова посмотрел на высокую женщину, потом покраснел до ушей и смущенно рассмеялся.

- Да, немножко. За восемнадцать лет, что я живу здесь, на Новой Южной Джорджии, мне никогда не приходилось видеть такого красивого инопланетного типа. Я вообще нигде не встречал такой красивой женщины. Она как богиня.

Кето, хранитель музея, отличался застенчивостью, слова, подобные вышесказанным, были необычны в его устах, поэтому краска, сперва разлившаяся на лице, поднялась теперь до самой макушки его лысой головы. Но Роканнон задумчиво кивнул - он был с ним согласен.

- Как жаль, что мы не можем поговорить с ней без помощи этих трогл... извини, гдема, - снова заговорил Кето. - Но тут уж ничего не поделаешь.

Роканнон подошел к гостье, она повернула к нему свое прекрасное лицо, и он, став перед ней на одно колено, зажмурился и низко-низко ей поклонился. Он называл это своим "общегалактическим реверансом на все случаи жизни" и проделывал его не без грации. Когда он выпрямился, красавица улыбнулась и что-то произнесла.