- Ах, как бы я хотела увидеть их! - воскликнула Дуросса. - О них упоминают в стольких песнях и сказаньях; почему их никогда не увидишь у нас, в Западных Землях?

- Наверно, слишком высоко для них, слишком холодно зимой. Они любят солнечные долины юга.

- Они похожи на "людей глины"?

- Этих я не видела никогда; на юге, где я жила, "люди глины" стараются держаться от нас подальше. Кажется, у них белая кожа, как у ольгьо, и их тела безобразны. У фииа светлые волосы, они похожи на детей, только совсем худые, и еще они умудренней детей. А вдруг они и в самом деле знают, где ожерелье, кто украл его и где оно спрятано? Ах, если бы было так: я вхожу в Зал Пиршеств Халлана, сажусь рядом с мужем, а на груди у меня сверкает богатство целого царства, и я затмеваю всех женщин, как мой муж затмевает всех мужчин!..

Дуросса наклонилась к младенцу, который, сидя между матерью и теткой на звериной шкуре, рассматривал коричневые пальчики своих ног.

- Семли глупая, - проворковала она девочке, - Семли, что сверкает как падающая звезда, Семли, мужу которой не нужно никакого золота, кроме золота ее волос...

А Семли, чей взгляд уносился над зелеными летними склонами к далекому морю, ответила ей молчанием.

Но когда миновала еще одна холодная пора и Повелители Звезд снова явились за данью, нужной им для войны против конца света (в этот раз с ними были двое маленьких коренастых "людей глины", переводчиков, и ангья опять почувствовали себя настолько униженными, что готовы были восстать), и прошла еще одна теплая пора, Хальдре подросла и стала прелестным щебечущим ребенком, и Семли принесла ее однажды в залитые солнцем покои Дуроссы. На Семли был поношенный синий плащ, а капюшон на голове скрывал ее золотые волосы.

- Пусть эти несколько дней Хальдре побудет у тебя, Дуросса, - сказал она; движения ее были быстры, но лицо спокойно. - Я отправляюсь на юг, в Кириен.