- Фииа не крали ожерелье Властителей Кириена! - воскликнул, отвечая на ее вопрос, человечек. - К чему фииа золото, госпожа? В теплое время у нас есть солнце, в холодное - воспоминание о нем; еще - желтые плоды, желтые листья в конце теплого времени, и еще у нас есть золотые волосы Властительницы Кириена; другого золота нет.

- Тогда, может быть, драгоценность украли ольгьо?

Крохотными колокольчиками зазвенел вокруг нее смех и умолк не скоро.

- Разве осмелились бы они? О Властительница Кириена, как и кто украл драгоценность, не знают ни ангья, ни ольгьо, ни фииа. Только мертвые знают, как пропала она в те давние времена, когда у пещер на берегу моря любил гулять в одиночестве твой прадед, Кирелей Гордый. Но, может быть, оно найдется у кого-то из Ненавидящих Солнце?

- "Людей глины"?

Снова смех, только громче и напряженней, чем прежде.

- Садись с нами, Семли, солнцеволосая, с севера вернувшаяся.

Она села с ними за их трапезу, и приветливость ее была так же приятна им, как их гостеприимство - ей. Но когда она сказала, что, если ожерелье у "людей глины", она отправится к "людям глины", смех начал стихать, а кольцо вокруг нее - редеть. И наконец рядом с ней остался только один фииа, тот самый, возможно, с кем она говорила до начала трапезы.

- Не ходи к "людям глины", Семли, - сказал он.

Ее сердце екнуло, а потом все потемнело вокруг - это фииа поднял руку и, медленно опустив ее, закрыл ею свои глаза. Плоды на блюде стали светло-серыми, чистой воды в чашах как ни бывало.

В далеких горах разошлись пути фииа и гдема. Разошлись много лет назад, - сказал фииа, тщедушный и тихий. - А еще раньше мы были нераздельное целое. В них есть то, чего нет в нас. В нас есть то, чего нет в них. Подумай о свете, траве и плодоносящих деревьях; подумай, что не по всем дорогам, по которым можно спуститься вниз, можно так же подняться вверх.

- Моя дорога, добрый хозяин, ведет не вниз и не вверх, а прямо к моему наследству. Я пойду туда, где оно находится, и с ним вернусь.