Брасид пожал широкими плечами, расправил край туники — так, чтобы она доходила до середины бедра, как предписано правилами.

— Я прогуляюсь с тобой до яслей, Ахрон. Похоже, мне не слишком хочется так рано возвращаться в казарму. И потом, завтра выходной день.

— О, Брасид, спасибо! Но ты уверен? Обычно ты не уходишь из Клуба, пока в кувшинах не кончится вино.

— Просто сегодня я не хочу больше ни пить, ни танцевать. Идем.

Снаружи стало совсем темно. Ясное небо казалось почти беззвездным, а спутника-луны у Спарты не было. Редкие уличные фонари на тонких столбах, похожих на флейты, светились в темноте, скорее подчеркивая ее глубину, нежели разгоняя мрак, а сверкающие белые колонны на фасадах поглощали больше света, чем отражали. Из темноты доносились резкие звуки — но это были всего лишь мусорщики, занятые своим обычным делом.

А потом над головами раздался гул.

Брасид мгновенно остановился и взял Ахрона за плечо, потом поднял голову и в недоумении уставился наверх. Нечто огромное и темное скользило по ночному небу в направлении мигающего на Акрополе маяка. Цепочку белесых огоньков, опоясывающих этот странный объект, украшали навигационные огни — изумрудный и рубиновый.

— Идем! — нетерпеливо воскликнул Ахрон. — Я не хочу опоздать. Это всего лишь ночной почтовик с Элоса. Ты сто раз видел такие корабли.

— Наверное, ты прав, — Брасид шагнул вперед, но тут же остановился. — И все-таки…

— Ты всегда хотел поступить в Воздушный Флот, Брасидус. Но сам же знаешь — ты для этого слишком крупный и тяжелый. Мне жаль, правда, — в голосе Ахрона прозвучало раздражение.

От Брасида не укрылась нарастающая досада компаньона, но он не стал придавать этому значения, а вместо того чтобы поспешить, пробормотал:

— Есть вещи получше, чем служить пилотом. Я часто думаю: почему мы не строим космические корабли после того, как колонизировали Латтерхейвен? Почему мы позволяем латтерхейвенцам удерживать монополию на торговлю между нашими мирами? Мы должны строить свои корабли и действовать самостоятельно.