Он решил придерживаться классической номенклатуры Геркулесовой экспедиции. Гора Олимп, гора Ида, большая река внизу — Скамандр… конечно, эти названия не будут последними. Когда придут колонисты, то это будут Старый Бэлди, Конуинджангуа, Новая Нева…

Если придут колонисты.

— Давайте… давайте несколько организуемся, — громко и неловко сказал он. — Кто из вас что-нибудь знает о картографии?

— Я, — неожиданно сказал Эвери. — Я помогу вам, если хотите.

— Клянусь космосом, где вы научились этому? — спросил Фернандес.

— Это часть моего образования. Прикладная психодинамика включает картографирование личности, так что мы обязаны знать соотношение масштабов и некартезианские координаты. Я не хуже вас справлюсь с картографической машиной.

Лоренцен заморгал. Потом кивнул. он был далек от современной науки о человеческом поведении, но несколько раз заглядывал в работы по психологии: там было больше параматематической символики, чем в астрономических трудах.

Он уцепился рукой за ступеньку приставной лесенки. Эвери говорил ему, что космическая болезнь имеет причины психологические. Ему поможет, если он займет свой мозг работой. Он посмотрел на холодно сияющий диск планеты.

— Насколько точна ваша наука? — спросил он. — Популярные статьи по этому поводу дают неясное представление.

— Что ж… — Эвери почесал подбородок. Он висел в воздухе, скрестив ноги, похожий на маленького Будду. — Что ж, мы не требуем точности физических наук, — сказал он наконец. — Можно даже сказать, что мы ее никогда и не достигнем: тут нечто вроде принципа неопределенности, связанного с взаимоотношениями между наблюдателем и наблюдаемой системой. Но достигнуто все же многое.

— Например? — спросил Умфандума. — Я знаю о достижениях неврологии, это моя специальность. Но как насчет человека — как человека, а не как биофизический механизм?