- Шеф, механическая мастерская шатается. Придется нарушить правило и работать во время среднестояния.

- Птицы? - спросил я.

Обе головы кивнули.

- Подземную часть стен птицы уже изрешетили, надо поскорее залить бетоном. Как вы думаете, остановят их те арматурные стержни из нового сплава, что привезет "Ковчег"?

- Наверняка, - солгал я. Забыв о поле, я обернулся, чтобы взглянуть на стенные часы, но вместо них на стене висел похоронный венок из белых лилий. По венку время не определишь.

- Я-то надеялся, мы не будем чинить стены, пока не получим арматурных стержней под бетон. "Ковчег" вот-вот должен прибыть; возможно, он сейчас порхает вокруг планеты - ждет, когда же мы выйдем из поля. Как по-твоему, можно потерпеть до...

Раздался грохот.

- Отчего не потерпеть, - ответил Риген. - Механическая мастерская рухнула, спешить некуда.

- Там никого не было?

- Вроде нет, но я проверю.

Он убежал.

Вот так и живется на Планетате. С меня было довольно, более чем довольно. Пока Риген отсутствовал, я принял решение.

Вернулся он в облике ярко-голубого скелета на шарнирах.

- Порядок, шеф, - сказал он. - В мастерской никого не было.

- Станки сильно пострадали?

Он рассмеялся.

- А вы можете при виде детской резиновой лошадки в фиолетовую крапинку угадать, целый это токарный станок или сломанный? Послушайте, шеф, а вы знаете, на кого сейчас сами-то похожи?

- Посмей только намекнуть, тут же выгоню со службы, пригрозил я.

Не знаю, шутил я или нет; нервы у меня были на взводе. Я выдвинул ящик письменного стола, положил туда лоскуток с вышивкой "Боже, храни нашу родину" и шумно задвинул обратно. Я был сыт по горло. Планетат - безумная планета: тот, кто долго живет на ней, тоже сходит с ума. Каждый десятый служащий Земли - Центра возвращается на Землю для лечения у психиатра, проведя на Планетате год-два. А я здесь уже почти три года. Мой договорный срок истекал. Терпение тоже.