Энергично толкаясь пристегнутыми к ладоням деревянными брусками, калека выехал со стадиона и очутился у грузовой магистрали, что, будто ртуть, скользила по пригородному району.

Мимо по самой скоростной полосе проносились защищенные силовым полем от воров и качки ящики с товарами. Безногий же направился прямо к диспетчерской кабинке.

Вахтер, неопределенного возраста мужчина с шоколадным батончиком в зубах, даже не потрудился повернуть голову, пока калека мощными гребками взлетал по короткому металлическому пандусу. Но когда каталка подъехала к самой кабинке - дверца была открыта, обеспечивая вахтеру сомнительную свежесть влажного ветра с магистралей, - служитель все же поднял косой взгляд на безногого.

- Простите, - вежливо обратился к вахтеру калека, - можно вас попросить об одном одолжении?

Вахтер принялся увлеченно выковыривать из гнилых зубов кусочки жареного арахиса.

- Чего-чего?

Грубо, отрывисто.

- Видите ли... пассажирская скольземка мне не по средствам... так нельзя ли мне доехать до "Овала" на 147-й стрит на грузовой?..

Вахтер помотал головой.

- Нет.

- Но меня даже не придется законтачивать, - настаивал калека. - У моей каталки вакуумная рама. Никаких хлопот.

Служитель отвернулся.

- Был бы крайне признателен, - нажимал калека.

Вахтер снова повернулся к безногому. Поджал губы и прищурился.

- Инструкции, бомж. Сам знаешь. И говорить нечего. Отваливай.

Загорелое лицо калеки вытянулось, на щеках заиграли желваки. Постепенно гнев распространился и на ноздри, которые затрепетали, как у животного.

- Хреново же ты с бомжами, - рявкнул он. - А знаешь, гад, как меня укоротило? Тоже работал на скользухе. Там обе ноги и оставил. А теперь, как сволочь, упрашиваю такого же работягу. И что в ответ? Отваливай! Падло, ведь я только и попросил - пустить на грузовой до "Овала"! Что, до хрена попросил?