Все сидящие в лодке смотрели в ту сторону, куда лежал их путь, только старуха обернулась на Лидию, сделала ненавидящие глаза, чуть было не сплюнула в воду, да вовремя спохватилась.

— Как ты думаешь, я могу еще нравиться мужчинам? — спросила Лидия.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Так. Хочу знать. Как ты считаешь, я понравилась этому типу?

— Какому? — не понял Х-арн.

— Лодочнику.

Х-арн подозрительно посмотрел на Лидию. Начинаются какие-то женские штучки. Опять начинаются эти женские штучки. Он-то думал, что все эти штучки навсегда позади, а штучки начинаются опять. Женщины не могут без этих штучек.

— Зачем тебе знать, понравилась ты ему или нет? Ты разве не видишь, что это робот какой-то, а не человек.

— Роботы не бывают такими красивыми, — улыбнулась Лидия.

«Ну конечно же, я прав — начинаются Лидины штучки».

— Мне кажется, что ему уже ничто и никто не может понравиться, — буркнул Х-арн.

— Ты считаешь? А ты видел, как ловко он набивает мешок деньгами. У тебя так никогда не выходило.

— Профессия, — сказал Х-арн. — Ремесло. Я занимался другими делами.

— Это точно, — подтвердила Лидия. — Твоей профессией была я.

«В сущности, она права, — грустно подумал Х-арн. — Иногда она метко шутит. Женщина существо диалектическое, борьба самых немыслимых противоречий слилась в очаровательное единство. Не знаю, прав ли Гегель, но Лидия права: диалектике нас учит женщина».

— Ты права, — сказал он ей. — Ты мое ремесло.

— Которому ты так и не научился, — со смехом добавила Лидия. — Не огорчайся, впереди еще много времени.

— Меня успокаивает одно, что у меня была одна из самых красивых профессий, — мягко сказал Х-арн.