Умолкли в темных ветвях птицы, запах сы­рости и прелых листьев, казалось, пропитал одежду. Вытирая усы и бороду концом шей­ного платка, судья с тоской подумал, что бы­ло бы ужасно заблудиться: сумерки сгуща­лись, а лес тянулся без конца и края на много верст вдоль южного берега реки. Выходило, что ему предстоит провести ночь под откры­тым небом. Судья со вздохом вытащил проб­ку из тыквы-горлянки — сосуда, привязанно­го к седлу красным шнурком, и глотнул во­ды, теплой и затхлой.

Пот стекал с густых бровей. Опустив го­лову, судья протер глаза, взглянул вперед и замер, пораженный: прямо на него верхом на лошади, неслышно ступавшей по мягко­му мху, надвигалась мощная фигура. Всад­ник казался абсолютным двойником судьи: та же длинная борода и усы, такая же квад­ратная черная шапочка и коричневый халат с черным кантом, а к седлу красным шнур­ком с кисточкой привязана большая поры­жевшая бутылочная тыква.

Судья снова протер глаза. Взглянув во вто­рой раз, он вздохнул с облегчением. Суме­речный свет и уставшие глаза обманули его. Усы и борода незнакомца были тронуты се­диной, и сидел он верхом на старом длинно­ухом осле. Но через мгновение судья вновь насторожился: короткие пики лежали перед всадником поперек осла. Рука судьи потяну­лась назад — к рукоятке меча.

Человек остановился и в задумчивости уставился на судью своими большими гла­зами. Широкое лицо его было покрыто мор­щинами, и, хотя он ловко держался в седле, костлявые плечи выпирали под ветхой, за­платанной одеждой. То, что судья Ди при­нял за пики, оказалось всего-навсего парой костылей с загнутыми концами. Судья оста­вил меч и вежливо спросил:

— Почтеннейший, ведет ли эта дорога в Хэши?

Незнакомец ответил не сразу. Взгляд его был прикован к тыкве-горлянке, что висела у седла судьи. Улыбнувшись и в упор взгля­нув на Ди странными, поблекшими глаза­ми, старик произнес неожиданно звучным голосом:

Да, в конце концов она приведет вас в Хэши, доктор. Но окольным путем.