— Оль, ты чего? Плачешь?

Я поспешно убираю в сумку конверт и кошелек.

— Лен, ты не представляешь, что вы для меня сделали, — бормочу я, стирая дорожки слез и испытывая странное чувство эйфории и жгучего стыда.

— Да ладно, Оль! Уверена, ты бы тоже не бросила в беде никого из нас.

Милые, хорошие, я обязательно верну вам все до копейки. Как только расплачусь со всеми ранними долгами…

Я лечу в магазин как на крыльях. Кажется, крылья выросли даже у моих тонких шпилек. Наконец-то! Два неимоверно долгих месяца. Шестьдесят дней лжи, уверток, работы до изнеможения. Шестьдесят дней голодовки и тренировок до тошноты. Шестьдесят вечеров страха — а вдруг его уже купили?

…а вдруг? Сердце обрывается, и я ускоряю шаг, сломя голову несусь по бульвару к знакомой витрине. Не может быть — витрина сера, манекен, на котором два месяца жило мое платье, гол.

Врываюсь в магазин, с губ рвется: "А где?!!" Вот оно — зелено-розово-сиреневое великолепие, в руках знакомой консультантки, которая раскладывает его на кассе. Я опоздала! На какие-то несколько минут!

— Кто его купил? — убитым голосом спрашиваю я, оглядываясь в поисках счастливицы. Магазин пуст, я единственная посетительница.

— Это? — Консультантка с внешностью супермодели небрежно сдвигает платье к кассе. — Никто.

— Как никто? Тогда почему же…

— У нас новая коллекция! — Девушка жестом показывает на стопки разноцветных тряпочек, лежащих на стойке. — Заходите завтра, мы все уже развесим.

— А это? — с замирающим сердцем спрашиваю я, не сводя глаз с платья.

— А это, с прошлого сезона, уцениваем.