Я не люблю прибегать к его услугам. Он помогает врагам находить меня.

Я ушел в себя, сосредоточился, и мой третий, внутренний глаз медленно открылся. Ну вот, теперь все отлично видно. Этот особый взгляд словно придал тени телесность, она обрела объем и вышла под яркий свет прямо перед нами. Она кивнула мне и враждебно уставилась на Винсента своими темными глазами. Я узнал ее сразу, хотя она очень отличалась от свадебной фотографии. Мелинда Даск, шесть лет как мертвая, все еще в удивительном подвенечном платье, хотя уже и свисающем лохмотьями с ее бледного тела Волосы цвета воронова крыла волнами спадают на плечи. Губы бледно-лиловые. Глаза… черное на черном, как два бездонных колодца, — затравленные, безумные, жестокие.

Прекрасная Дочь Висельника, хозяйка темных сил, все еще красивая холодной, потусторонней красотой. Обвиняющим жестом она указала на Винсента. За годы, проведенные в могиле, ногти у нее отросли. Я перевел взгляд на Винсента. Он тяжело дышал и дрожал всем телом. Но не было похоже, что он потрясен неожиданностью.

Я закрыл свой третий глаз, но Мелинда не исчезла. Я сделал шаг вперед, и призрак перевел ужасный немигающий взгляд на меня. Я показал ей свои пустые руки:

— Мелинда, это я, Джон.

Она отвернулась: я был ей безразличен. Ее ярость и гнев были направлены на Винсента.

— Что скажешь, Винсент? — спросил я негромко. — Что происходит? Ты ведь знал с самого начала, кто это, не правда ли? Не так ли? И почему она тебя так ненавидит, что поднялась из могилы через шесть лет?

— Не знаю, — сказал он. — Клянусь, я ничего не знаю!

— Он знает, — прошелестела Мелинда.

Голос ее был ясный и тихий, словно шепот, доносящийся из бесконечности.

— Ты отлично выбрал место, Винсент. Так далеко от моего семейного склепа, как только можно, оставаясь в пределах Темной Стороны.