Стэнли Джадкинс, как и Артур Уилкокс, привлекал к себе внимание наставников; но совсем по другой причине. Это ему младший воспитатель говорил без тени улыбки на лице: «Ну что, Джадкинс, опять за старое? Давай, продолжай в том же духе, и скоро ты пожалеешь, что вообще переступил порог этого заведения. Так что выполняй приказы и радуйся, что нет других поручений!» Это он, Джадкинс, попал в поле зрения провоста, проходившего по спортивному полю; брошенный с довольно большой силой мяч внезапно угодил ректору прямо в лодыжку, и тут же совсем рядом кто-то крикнул: «Спасибо, отбили!»

— Лучше бы этот мальчик попал в самого себя! — проворчал провост, потирая ногу.

— Вот-вот, согласился вице-провост, — пусть только мне попадется, я ему устрою!

Стэнли Джадкинс не имел никаких скаутских значков, за исключением тех, которые стащил у членов других отрядов. Во время соревнования поваров его поймали, когда он пытался заложить петарды в полевую кухню соперников. На соревновании портных он умудрился так крепко сшить вместе двух мальчиков, что, когда они попытались встать, последствия оказались самыми разрушительными. Значка «За опрятность» он был лишен, потому что во время летних занятий, когда выдалась жара, его не смогли убедить, чтобы он не держал пальцы в чернильнице; он утверждал, что так ему прохладнее. На один поднятый им с земли клочок бумаги приходилось по крайне мере шесть брошенных банановых шкурок или апельсиновых корок. Старушки, едва завидев его, принимались со слезами на глазах просить, чтобы он не переносил их ведра с водой на другую сторону улицы. Они прекрасно знали, каким будет результат. Но наибольшее осуждение вызвало поведение Стэнли Джадкинса на соревнованиях по спасению жизни; здесь итог был самым показательным. Да будет вам известно, что для этого состязания из младшей группы выбирали скаута подходящей комплекции, напяливали на него все, что можно, связывали ему руки и ноги, бросали в воду в самом глубоком месте Кукушкиной заводи и засекали время, в течение которого действовал спасатель.