Верховную Правительницу восхитило и то, как быстро Грейт нашел нужные слова и заставил защищаться ее саму. Обвинение было несомненно справедливым, но состояло из бесчисленных нюансов. Доказанных фактов не набралось бы и полдюжины, причем три из них следовало отбросить, поскольку они фигурировали на предыдущем суде, когда Грейта оправдали.

Мать не могла тратить время на спор с человеком, который, как она знала, остротой ума не уступал Матерям Городов. Следовало заняться другим, более важным делом — несомненно, уже известным этому сероглазому человеку. Грейт также знал, что ее обвинение невозможно обосновать несколькими фразами; это было совершенно очевидное, но труднодоказуемое обвинение.

— Ситуация чрезвычайная, Грейт, — мягко сказала Верховная Правительница. — Но я удовлетворю твое желание и дам тебе двадцать четыре часа на размышление. Тебе и твоей спутнице Дее… Декалон, пусть этих двоих отвезут в пятнадцатую камеру Каменного Дома.

Когда охранницы обступили землян, Грейт повернулся к Дее и слегка улыбнулся. Сарниане повели их назад по коридору с колоннами.

— Уэр… Уэр… — мысленно позвал Грейт.

— Я уже иду, Грейт. Буду у вас через час. Тебе незачем все время звать меня, раз я установил с тобой связь. Небо, как я и предполагал, затягивается облаками. Ночь будет темная.

Грейт беспокойно ходил по камере. Огромный старый сарнианин, служивший тюремщиком, запер стальные двери и удалился, шаркая мягкими подошвами.

Грейт остановился в центре комнаты, его лоб покрылся глубокими морщинами. Дея неподвижно сидела на стуле. Внезапная мысль заставила ее подняться. Высокая, статная, с длинными золотистыми волосами и голубыми глазами, она очень напоминала своих далеких предков, викингов, только темный загар выдавал в ней жительницу южной страны.