Уриенс рассмеялся.

- Ты вогнала бедолагу в краску, - сказал он, добродушно улыбаясь. - Но если ты покидаешь меня на целый день, что ж мне еще остается, кроме как предаваться мечтаниям и таращиться, как баран, на него или на пса?

- Ну что ж, я пришла к тебе с хорошими новостями. Сегодня вечером тебя перенесут в зал, к общему столу, - к нам едет Увейн. Он прибудет еще до ужина.

- Хвала Господу! - обрадовался Уриенс. - Этой зимой я уж начал думать, что умру, так и не повидавшись больше с моими сыновьями.

- Думаю, Акколон вернется к празднеству летнего солнцестояния.

Моргейна подумала о кострах Белтайна, до которого оставалось всего два месяца, и ее захлестнула волна желания.

- Отец Эйан опять просил запретить эти празднества, - ворчливо произнес Уриенс. - Мне уже надоело выслушивать его жалобы! Он думает, что если мы вырубим рощу, то люди удовольствуются его благословением и не станут разжигать костры в Белтайн. А правда ведь - похоже, будто с каждым годом старая вера все крепнет. Я-то думал, что она будет понемногу исчезать вместе со стариками. Но теперь к язычеству начала обращаться молодежь, и потому мы должны что-то делать. Может, нам и вправду следует срубить рощу.

"Только попробуй, - подумала Моргейна, - и я пойду на убийство". Но когда она заговорила, голос ее был мягок и рассудителен:

- Это было бы ошибкой. Дубы дают пропитание свиньям и простонародью и даже нам в тяжелые зимы приходится пользоваться желудевой мукой. А кроме того, эта роща росла здесь сотни лет - ее деревья священны...

- Ты сама говоришь, как язычница, Моргейна.

- А кто же сотворил эти дубы, если не Господь? - парировала она. Почему мы должны наказывать безвинные деревья за проступки неразумных людей и за то, что отцу Эйану не нравится, как люди этими деревьями пользуются? Я-то думала, что ты любишь свою землю...