Уриенс поднял узловатую старческую руку, обнажив потускневших синих змей.

- Я сижу за Круглым Столом, хоть и не приносил никаких христианских обетов, пасынок.

- Равно как и я, - поддержал его Гавейн. - Мы заслужили свое рыцарское звание мечом, - все, кто сражался тогда, не нуждались в подобных церемониях. Некоторые из нас вряд ли его получили бы, будь это обставлено всякими придворными клятвами, как сейчас.

- И даже мне, - сказал Ланселет, - не очень-то хотелось бы давать подобный обет, зная, насколько я грешен. Но я верен Артуру в жизни и в смерти, и ему это ведомо.

- Боже упаси, чтобы я когда-нибудь в этом усомнился! - отозвался Артур и с искренней любовью улыбнулся старому другу. - Вы с Гавейном - истинная опора моего королевства. Если я когда-либо лишусь хоть одного из вас, должно быть, трон мой расколется и рухнет с вершины Камелотского холма!

Тут он вскинул голову и взглянул в дальний конец зала. Находившаяся там дверь отворилась, и вошел священник в белом одеянии. Его сопровождали двое юношей в белом. Галахад нетерпеливо вскочил со своего места.

- Прошу прощения, мой лорд...

Артур тоже поднялся и обнял своего наследника.

- Будь благословен, Галахад. Отправляйся на бдение. Юноша поклонился и повернулся, чтоб обняться с отцом.

Гвенвифар не слышала, что сказал ему Ланселет. Она протянула руку, и Галахад поцеловал ее.

- Благослови меня, госпожа.

- От всей души, Галахад, - отозвалась Гвенвифар, а Артур добавил:

- Мы еще увидимся в церкви. Ты должен будешь провести эту ночь в одиночестве, но мы немного побудем с тобой.

- Это большая честь для меня, мой король. А у тебя не было бдения перед коронацией?

- А как же, было, - улыбнувшись, ответила за короля Моргейна. - Только совсем не такое.

Когда все гости двинулись в церковь, Гвидион немного задержался и оказался рядом с Моргейной. Моргейна подняла взгляд на сына; он был не таким рослым, как Артур, уродившийся в Пендрагонов, но рядом с ней казался высоким.