23 марта

Сегодня на Земле день весеннего равноденствия — поворот к новому лету. А здесь до конца первого лунного дня остаётся ещё трое земных суток. Не бросаю попыток открыть выходной люк, но пока ничего не получается. Если бы не особый состав стали, из которой сделан корпус корабля, я попробовал бы вырезать запоры люка автогеном. Все равно утечка воздуха из тамбура есть, и воздух внутри корабля сохраняет лишь дверь люка, ведущего в тамбур. Однако автогенный аппарат, имеющийся в моем распоряжении, бессилен против панциря “Атланта”.

Вчера подробно описал свои переживания во время нашего неудачного прилунения. Вложу эти листки в бортовой журнал. Записи в бортовом журнале буду вести до последнего часа пребывания на “Атланте” — каким бы он ни оказался — этот последний час…

Иногда одолевают сомнения… Что, если генерал Першинг считает нас всех погибшими, и вылет Кросби отложен надолго? Неужели и мне суждено окончить жизнь в этом стальном капкане, заброшенном в кратер Арзахель…

Я все думаю о ночном толчке. Неужели лунотрясение? Сколько нового можно узнать, выйдя наружу. Какая насмешка судьбы! Находиться менее чем в метре от неведомого удивительного мира и не иметь возможности вступить в него. Даже, быть может, не увидеть…

25 марта

Люк все не удаётся открыть, а из приёмника ничего не слышно, кроме треска. Завтра должно зайти солнце. Начнётся четырнадцатидневная лунная ночь… Что происходит сейчас на Земле? Узнали ли люди о нашем полёте? Готовит ли Першинг спасательную экспедицию? Если о полёте стало известно, общественное мнение может принудить генерала и сенатскую комиссию послать вторую ракету. И русские наверняка попытаются что-то сделать…

Сейчас, когда записывал эти строки, явственно почувствовал лёгкую дрожь стола. Я поспешно прошёл в тамбур. Коснулся рукой наружной стенки. Стенка слегка вибрировала. Что означают все эти сотрясения? Они не могут быть связаны со смещениями “Атланта”. Значит — дрожь лунной поверхности? Все ещё не могу поверить, что это знаки лунотрясений!..