Его не интересовало имущество жертв — по крайней мере, не настолько, чтобы ради них пренебречь своей славой. Он никогда не ограбил ни одного убитого, если об этом не просил заказчик. Его завораживал сам процесс. Он наслаждался, разрабатывая план предстоящего дела, готовясь к его выполнению. Пик наслаждения наступал в момент, когда все заранее спланированное осуществлялось и человек, приговоренный Гилзахом, переставал существовать.

Как поэт получает наслаждение от созданного стиха или чародей — от осуществленного заклинания, Гилзах наслаждался, претворяя в жизнь свой замысел. Это было его призвание, его жизнь. Ченгар Бхутт начал разговор издалека, как было принято в странах Южной Вендии. Поинтересовался самочувствием собеседника, выразил надежду, что его дом свободен от неприятностей, подарил вендийский кинжал с причудливо изогнутым клинком.

Гилзах, прикрыв глаза, невозмутимо ждал, когда его гость перейдет наконец к делу, изредка кивая и подбадривая вендийца односложными репликами. Лишь подаренный кинжал ненадолго привлек его внимание. Наконец красноречие вендийца иссякло, и он приступил к тому, ради чего долго искал встречи с «королем наемных убийц» Аренджуна.

— Я вынужден искать помощи, — мягким голосом проговорил он, — во имя дружбы наших отцов, скрепленной черной водой Заркхебы и освященной их кровью, прошу тебя помочь мне в одном деле.

С этими словами вендиец протянул Гилзаху покрытый искусной резьбой перечень.

В молодости отец Гилзаха провел немало времени, путешествуя по загадочным странам к югу от Стикса. На родине ему грозила казнь за убийство на дуэли члена королевской фамилии. Жаждущий мести король отправил вслед за ним погоню, преследовавшую заморийца по всем гиперборейским странам, и тому ничего не оставалось, как скрыться в недоступных джунглях Черных Королевств. Последовавшие вслед за ним посланцы короля один за другим таинственным образом исчезли.