Макаров: Это дело будущего. Но и сегодня никто от танков не отказывается. Вот вы говорите всего две бригады. На самом деле мы насыщаем большим количеством танков мотострелковые бригады. А в отдельных танковых соединениях, при том что их действительно будет немного, количество танковых батальонов увеличится с одного до двух. То есть происходит своеобразная перекачка бронемашин из одной структуры в другую.

РГ: Это как-то связано с модульностью в построении бригад?

Макаров: Модульность подразумевает свободу в построении батальонов и бригад. В зависимости от поставленной задачи, от театра военных действий, от обстановки мы можем создавать войсковые формирования необходимой конфигурации. Можем усилить любое направление самодостаточным подразделением, готовым выполнять задачи, не требуя никаких средств поддержки и материальных запасов. Нужно, скажем, создать кулак из мотострелковых, танковых батальонов и ракетно-артиллерийского дивизиона - создаем. Раньше командиры такой возможности были лишены. Все построение армии было рассчитано на ведение крупномасштабных войн. Но как только началась борьба с терроризмом, мы были вынуждены наспех создавать органы управления и войсковые структуры - как правило, неслаженные. Это напоминало начало Великой Отечественной, тогда войска быстро отступили до Москвы, в том числе из-за того, что штатная структура Красной армии была выстроена в основном под наступательные действия. Ее меняли уже в ходе войны, и далось это большой кровью.

РГ: Вы сказали, что построение бригад может зависеть от театра военных действий. Но в России есть места, где эффективней воевать дивизиями. Скажем, на Дальнем Востоке.

Макаров: От дивизий мы полностью не отказались. Например, на Курильских островах сохранили пулеметно-артиллерийскую дивизию. Кроме того, не тронули дивизионную структуру в Воздушно-десантных войсках.