– Бог миловал. Таких друзей не имею.

– А я про друзей не говорю. У означенного Мехтиева вы сегодня утром отняли крупную денежную сумму, а самого избили, так? Было?

– Было. А он первый полез. Оскорбил меня и вообще занимался спекуляцией.

– Врете. У него два свидетеля есть. Вы его ударили и потом еще ногами били, так? Повредили ребро, у меня справка медицинская есть. Знаете, что вам за это полагается?

– Да уж догадываюсь.

Чаю у него, что ли, попросить? Книжные каноны рекомендуют...

– Чайку у вас не будет? – спросил я.

– Чайку нету, – признался следователь и вздохнул. – Нету чайку. Зарплату задерживают, а уж про чай...

Мне почему-то сделалось неудобно.

– Да я так... И что мне инкриминируется, Аркадий Борисович?

– Да ничего, собственно, – огорошил он меня.

– То есть?

– Обычный административный арест, всё по закону. До трех месяцев.

– А били меня тоже по закону?

– Нет, били, надо думать, по почкам, – сказал следователь, проявив неожиданное чувство юмора.

Я знал этот анекдот, который он перефразировал, хотя его и запретили в свое время как профашистский. Еврея там били по морде, а не по паспорту.

– Шутите... И долго мне еще здесь сидеть?

– По закону – до трех месяцев, я ж сказал. Но я думаю, отпустят. Посидите дней пять, и отпустят восвояси. Этому... Мухтаровичу всё равно, а про остальных я вас с прашивал так... Постольку-поскольку. Работа. Так что идите, – он вызвал милиционера, – и впредь не грешите. Или хотя бы следов не оставляйте, так?

3

...Танки перли по черниговской земле, сворачивая аккуратные мазанки и плетни. Красивые, изящные машины «Т-80», а навстречу с украинской стороны шли точно такие же «Т-80», только с трезубами на броне. Мы к чертовой матери соскребли перед боем орлов и триколоры, нарисовали красные звезды, не поленились. Понаписали «На Киев!», «Спасай Россию» и всё такое прочее. Отцы-командиры посматривали косо, но не лезли. Самим, видать, хреново было.