– Если уж я на что-то решился… – Сергей пошел вслед за ней к двери. – Запишите мой телефон, звоните перед переездом, я буду здесь ждать. Давайте провожу с фонарем, а то опять увязнете.

Он светил ей все время, пока женщина разворачивала машину на расчищенном пятачке и выезжала из переулка. Когда «фольксваген» выбрался на свободное пространство, фонарь, отражавшийся в зеркале заднего обзора, потух. Ирина выехала из поселка за считанные минуты, поражаясь тому, как могла заблудиться – расчищенная широкая дорога оказалась единственной, тут даже указания агента были ни к чему. Вскоре она увидела впереди огни фонарей на заправке, у въезда на шоссе. Выбравшись с проселочной дороги, она повернула в сторону Москвы и в течение получаса, пока не оказалась на освещенной Ярославке, видела только участок дороги прямо перед носом своей машины, слабо подсвеченный светом фар. Ее слепили выныривавшие из тьмы несущиеся навстречу машины, и каждый раз на какойто миг она переставала различать приборную доску. Встречных было немало, в субботний вечер многие ехали на дачи. Еще сегодня утром она завидовала таким счастливчикам, но теперь все обстояло иначе. Ирина жалела только о том, что поторопилась уехать, не осмотрев хотя бы мельком весь дом.

«Но он должен мне понравиться ВЕСЬ, как и та чудесная комната! – убеждала она себя. – Как же иначе?!» И с удивлением поняла, что условие, выдвинутое хозяином, почти ее не расстроило. В этом доме она видела только себя – больше никаких романтических сцен и обнявшихся силуэтов в окне ее воображение не рисовало. Ирина даже допускала мысль, что мужу особняк не пришелся бы по душе вовсе.

«Так что, может, он даже не расстроится!»

Однако Егор расстроился, и очень сильно, прежде всего потому, что Ирина попала домой в одиннадцать. Он встретил ее упреком, а когда она возразила, что не так уж сильно задержалась, учитывая, по каким дорогам пришлось ехать, раздраженно заметил: